Крымская легенда о неспасенном отечестве
Мой дед заболел туберкулезом. Время такое было: у всех был туберкулез. Во всяком случае, у многих. Туберкулез тогда за неимением других средств лечили климатом. И мой восемнадцатилетний дед, недавний выпускник аптекарского училища, слабогрудый тихоня из местечка, покинул родной город Резекне и отправился в Крым, в Алушту. Климат, кажется, пошел ему на пользу: в 1918 году деду исполнилось 20 лет, в Алуште была кое-какая еврейская жизнь, даже девушки хорошенькие имелись. Некоторые из них тоже покашливали в кружевной платочек, и это сближало.
Вобщем, дед, похоже, не замечал революционных изменений: работал, взрослел, читал книжки, писал письма маме, оставшейся в Резекне, когда выяснилось, что он нужен отечеству. Зачем доблестной Белой армии понадобился худой двадцатилетний провизор и еще несколько десятков разномастных алуштинских евреев, остается загадкой, но их мобилизовали. Явившись воевать за отечество, дед обнаружил всех своих еврейских приятелей стоящих в отдельном строю и двинулся к ним. “Вам туда не надо”, - офицер отправил деда в другой строй. Дед утверждал, что с друзьями он будет воевать более успешно и услышал, как кто-то из младших офицеров негромко предположил, что “это тоже жид”. “Ну конечно!” - обрадовался мой будущий дед, рыжеватый и голубоглазый, и благополучно присоединился к еврейской колонне.
Ждать пришлось довольно долго. Всех новобранцев переписывали и инструктировали. На евреев никто не обращал внимания. И вот, наконец, дело дошло и до них. Составили список. Назначили старшего – и вручили ему запечатанный пакет. Еврейским воякам объяснили, что им надлежит явиться в расположение другой части, в составе которой они и будут спасать отечество. Задача была нехитрая: дойти, вручить запечатанный пакет и поступить в распоряжение.
С тем еврейская команда покинула Алушту и направилась в точку, отмеченную на карте. Никкакого сопровождающего им не выделили, сказали, что местные люди не заблудятся. Семейная легенда не сохранила названия этого пункта, на что есть свои причины.

Шли довольно бодро и быстро, хотели дойти до темноты, но тут довольно крепкие молодые люди стали требовать привала. Через некоторое время провели голосование: желающих отдохнуть оказалось неожиданно много. Собрали хвороста. Развели костер. И, естественно стали обсуждать ситуацию: почему евреев отделили от всех остальных? Не доверяют? Считают плохими вояками? Считают большевиками? Но, если так, что хорошего могло начальство написать в запечатанном пакете? С одной стороны, если их в чем-то подозревали, отправили бы с вооруженноым охранником… И, главное, почему только евреев?!
Дискуссия зашла в тупик. И выходило, что ответ на все вопросы находится в запечатанном пакете, который находится у старшего. А он был офицером и должен был отдать пакет в руки командира части.
Семейная легенда не рассказывает о процессе изымания пакета у ответственного за его хранения. Похоже, своим поведением он таки подтвердил, что евреям нельзя доверить дело спасения отечества, какой бы пост они не занимали. Среди заинтересованных лиц нашлись умельцы, пообещавшие, что после ознакомления с содержимым придадут пакету прежний вид. На костре вскипятили кружку кипятка, пакет подержали над паром, а сургуч чуть подрезали тонким ножом.
Письмо прочитали все: его неожиданно сдержанно передавали по кругу не говоря ни слова. Оно описало круг, вернулось к старшему, все еще державшему в руках преступно распечатанный конверт, и полетело в костер. Конверт – вслед за ним. Потом все стали говорить одновременно и сильно жестикулируя. А потом они разошлись небольшими группами. В разные стороны, потому что вернуться в Алушту было нельзя.
В сгоревшем письме податели оного объявлялись дезертирами, которых надлежит повесить.

Эту историю мне рассказал отец, когда деда уже не было на свете. Дед не хотел рассказывать из педагогических соображений: все-таки вскрывать письма, адресованные другому, очень некрасиво.